«Хотел обратно вернуться — ведь я могу ходить», — вспоминает боец из Салавата

— Всегда ли у вас были мысли стать военным?
— Эти мысли у меня давно были, я хотел заключить контракт еще после прохождения срочной службы. А служил я матросом на корабле Тихоокеанского флота во Владивостоке. Ушел в 2006 году из Челябинска, так как мой дедушка, ветеран Великой Отечественной войны, еще был жив на тот момент, и мне хотелось, чтобы он присутствовал на проводах. Я очень этого хотел. Служил два года восемь месяцев на корабле ПМ-74 — плавучей мастерской. У подводных лодок есть ядерные стержни, нашей задачей было погрузить израсходованные стрежни на корабль и увезти на ликвидацию.
Потом наш корабль расформировали, точнее, всю нашу часть. Я приехал домой, в Москву, начал работать, встретил супругу, а она — из Салавата. Сначала мы приехали сюда в гости, мне в городе понравилось, особенно природа. И со временем мы переехали в Салават окончательно.

— Как пришло решение отправиться на СВО и заключить контракт?
— Во-первых, у меня дедушка служил, воевал в Великой Отечественной. А во-вторых, когда началась спецоперация, многие знакомые и друзья ушли по мобилизации. Кто-то не вернулся домой. И я не смог остаться в стороне. Посоветовался с семьей: с мамой, папой, супругой. Они, конечно, были против, но я сделал свой выбор и поехал.

— Как проходила ваша служба?
— Хочу сказать, что я там встретил много друзей, сейчас знакомых очень много по всей России. Меня распределили в 30-ю отдельную гвардейскую мотострелковую бригаду. Выполнял задачи на Авдеевском и Покровском направлениях. Служба проходила хорошо, как говорится, все друг друга понимают, поддерживают. Участвовал в штурме завода «Коксохим» в Авдеевке. Мы не могли к нему подойти, потому что были в окружении со всех четырех сторон, по нам стреляли. Мы в этой лесополке (от ред. — лесополоса на сленге военных) шесть дней провели. Это был февраль, и многие заболели. Там я самое первое ранение в руку получил. Ночью сильно обморозил ноги, до сих пор лечусь. Я не мог наступать на ноги, но исполнял приказ штурмовать окопы — шел как мог. Я был командиром пятерки, поэтому отступать никак нельзя было. Через силу, через боль шел, в итоге забрали окоп. Почти сразу — еще ранение: осколком от миномета — в ногу. Вытаскивать его нельзя было, много крови потерял, но мне помогли, эвакуация быстро сработала. Лежал в госпитале в Донецке, затем в Белгороде осколок вытащили. Потом в декабре 2024-го на Покровском направлении снова ранение — осколком в ногу и руку — он так и остался со мной, ходит в кисти, — и снова госпиталь в Донецке.

— Когда и как вы получили последнее ранение, после которого были комиссованы?
— Был приказ штурмовать закреп на Покровском направлении, забрать точку. Мы не знали, сколько там народу, а нас было трое. Конечно, было страшно идти. Да все боятся, что уж говорить, но приказ есть приказ. Мы начали штурм, прыгали в окопы. Я в середине шел, двое ребят — по бокам. Я прыгнул в окоп — и пока летел, меня подстрелили прямо в воздухе, в ногу, и опять в ту же. Меня в воздухе развернуло три раза. Но я сначала ничего не почувствовал, просто как будто было горячо в том месте.
В итоге мы окоп отбили, забрали. Воевали мы с ними секунды три-четыре максимум, взяли врага в кольцо. Потом ребята подбежали, начали меня перетягивать. Одному тоже прострелили руку, но ему, можно сказать, повезло. У меня пуля попала в кость, сухожилие задела, наступать на ногу не мог. Ребята мне помогли выходить на эвакуацию. Они тоже были ранены, но у них ноги были целые.
Сшивать сухожилие меня отправили в Россию, в Челябинск — откуда я родом. Это было в январе этого года. Там мне врачи починили ногу, нарастили сухожилие, а потом я три месяца ходил на костылях. На военно-врачебной комиссии потом определили, что я больше не годен для службы.
— Как вы восприняли эту новость?
— Хотел обратно вернуться — ведь я могу ходить. Но мне сказали нет. Я даже в Самару в часть приехал, документы привез, очень хотел пробиться, там же у меня много ребят осталось знакомых, с которыми я очень подружился, мы ведь стали как братья. К командиру батальона подходил, разговаривал, но он сказал, что, если меня отправит, то нарушит закон, у меня категория «Д» была. И в Салавате в военкомате был, но нигде меня не взяли.

— Что вам помогало на фронте во время боев?
— В первую очередь, моя семья, мои дети. Во время заданий я всегда о них вспоминал. У меня двое детей — дочка и сын. Дочери — шесть, сыну — девять. У меня всегда в кармане лежала их фотография, и я про себя говорил, что должен выжить ради них.

— Есть ли хорошие воспоминания о том времени?
— У нас бы парень, он очень хорошо играл на гитаре, сочинял песни. Мы всей ротой собирались, костер разводили, прямо в батальоне. Небольшой, конечно, чтобы нас не заметили. Песни пели, шашлыки жарили, отдыхали, в общем, так же как на гражданке.

— Как строился ваш быт?
— Да так же, как и дома. После полигона пришли — а там баня. Помылись, постирались — для этого стиральная машинка была. Всё было для быта в блиндаже: и телевизор, и холодильник. Гуманитарную помощь привозили — там и вещи, и продукты, и фрукты. Это было ценно, потому что мы понимали, что о нас не забыли. Это очень подбадривало.

— Строите ли вы планы на будущее?
— В первую очередь, хочу устроиться на работу, для этого буду учиться, хочу получить высшее образование. По состоянию здоровья сейчас не могу работать физически, например, на комбинате или стекольном, потому что у меня в военном билете стоит категория «Д».
С детства у меня была мечта стать юристом. Но, если не получится поступить, выберу что-то другое, ведь много хороших профессий есть, да и государство нас поддерживает, поэтому возможностей много.

— Как вы считаете, в чем смысл жизни?
— Смысл жизни — это семья. И чтобы наш народ жил хорошо, не как, например, в 90-е, когда и в магазинах ничего не было.

— Хотели бы вы сказать пару слов молодому поколению? Донести важную мысль?
— В первую очередь, хочу сказать, что много фейков на тему СВО распространяется через социальные сети. Не слушайте это и не читайте. Обратитесь к старшим, они вам объяснят, что и как.
А во-вторых, помните о безопасности: не поднимайте игрушки, деньги, телефоны на улице, там может оказаться взрывное устройство. Так можно остаться без руки — а это на всю жизнь. Поэтому не рискуйте собой ради 100 рублей или мобильника.
Любите свою страну, будьте патриотами и никогда не оставайтесь в стороне, будьте ближе к народу. И пусть всё у вас будет хорошо.   Фото: личный архив Алексея Алимкина.

Подписать контракт можно в военном комиссариате Салавата (ул. Уфимская, д. 25, тел. 8 (3476) 35-17-69).
На вопросы о службе по контракту ответят по единому справочному номеру 117, телефонам Ситуационного центра 122 или +7 (347) 218-19-19, в любом офисе МФЦ «Мои документы», также информация размещена на сайте башбат.рф. Телефон пункта отбора (347) 248-29-31.