Проект "Рабочий кабинет": многогранный Равиль Хакимов

Равиль Хакимов выходит навстречу, встречая на пороге кабинета как гостеприимный хозяин. Первое, на что обращаешь внимание, — присутствие театра вокруг: афиши, скульптуры, красивые маски…

— Какие необычные и очень красивые театральные программки в шкафу расставлены…
— Да, все программки театров, которые выступают у нас, у меня есть. Часть — здесь, часть — дома. Хочу показать вот эти — театр один, поэтому все сделаны на одной зеленой бумаге, но при этом афиша каждого спектакля индивидуальна. Стильно очень, при этом мы сразу узнаем фирменный стиль театра.

— А есть какая-то особенная афиша?
— Вот афиша «Лебединого озера» Русского классического балета, которой уже много лет. Балет исполнили на сцене дворца культуры «Нефтехимик». Спустя 10 лет труппа приехала выступать на сцене культурно-досугового центра «Агидель». Вы бы видели, как они удивились, когда я достал эту афишу и попросил подписать. Век артиста балета недолог — поэтому афиша раритетная, в ней — имена тех, кто уже не выступает.

— А вот и афиши «Нашего театра» — как они рождаются?
— Проект я делаю сам. Исключение — спектакль «Молодая гвардия». Не было времени, и афишу заказали дизайнеру, но результат не совпал с ожиданиями — пришлось самому переделывать, поэтому у спектакля две афиши.

— А что это в форме треугольников?
— Это приглашения на один из первых спектаклей «Нашего театра», посвященный Дню ­Победы.

К слову.
Театральная программка — визитная карточка спектакля, его путеводитель. Изначально она называлась афишей, как и сам рекламный плакат. Это был гигантский лист бумаги, на котором были перечень действующих лиц, актеров и краткое содержание. Ее вешали в фойе театра, а также выдавали на руки зрителям.
В России театральные программки начали выпускать в XIX веке в качестве отдельного периодического издания или как приложение к специализированным альманахам.
Сегодня все театры и концертные залы включают в программки свою символику и оформляют их каждый в своей цветовой гамме. Брошюры Большого театра имеют цвет слоновой кости, в Мариинском театре — салатовые, в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича – Данченко — бело-синие и так далее.

— А на соседней полке — фигурки героев фильмов... И всех их сыграл Джонни Депп. Почему они здесь?
— Он прекрасный актер. Мне нравится его уникальная способность перевоплощаться. Джонни Депп всегда разный, как хамелеон, изменчив, не однотипен. А недавно совсем начал собирать фигурки. Здесь их три: из «Фантастических тварей», «Сонной лощины» и фильма «Руки – ножницы». Посмотрите, они абсолютно детализированы. Есть все аксессуары — чемоданчик, очки, а пальто — видите, оно развевается, как у Грин-де-Вальда в фильме. Фигурка полностью подвижная.

— В коллекции только герои Джонни Деппа?
— Нет, есть герои саги «Звездные войны». Мне очень нравятся атмосфера, необычные персонажи.

Двигаемся от полки к полке — каждую можно рассматривать очень долго.

— Что это за фото? Кто на снимке?
— Это мои мама, бабушка и дедушка — мне очень тепло от этой фотографии. Поэтому она здесь.

— Рядом рисунки, кажется, детские — чьи они?
— Их автора вы видели на сцене в спектакле «Молодая гвардия» — маленькая девочка. Она мне приносила по рисунку на каждую премьеру. Всегда разные и очень атмосферные.

У Равиля Хакимова очень много книг.

— Книг здесь действительно много, но большая часть — дома.

— Чехов?
— Да. Он основатель жанра театральной пьесы. Это собрание сочинений нашел в интернете на одном из сайтов и купил. Видите, символ МХТ на книге?

— Кто для вас как автор интереснее: Чехов или Островский?
— Оба. Островский — это Малый театр, все пьесы Островского изначально ставили в Малом театре, поэтому он носит его имя. А Чехов — это Московский художественный академический театр, у него даже на занавесе логотип — чайка.

— А это книга Аркадия Райкина?
— Мой учитель — его сын Константин, великолепный актер и режиссер. Обучение в его мастерской во многом определило мой творческий путь. С особым трепетом и теплом храню всё, что связано с этими именами.
Я люблю книги, именно печатные — живые, если можно так сказать. Я и сценарии пьес пишу, правлю. Почему-то именно такой формат мне ближе. Мне там, в сети, в мониторе — неудобно. Бумага — теплая, живая. Вот и газета «Выбор» — живая.

Рядом с книгами — полка, полностью заставленная папками.

— Что в папках, если не секрет?
— Здесь хранятся все сценарии. И те, что сам писал, и те, что ставил на сцене за эти годы.

Получив согласие Равиля Хакимова, открываем папку — каждый лист сценария отражает работу режиссера: много заметок на полях, что-то вычеркнуто, фразы — характеристики.

— Есть готовые сценарии, которые я лишь корректирую в процессе работы, а есть те, которые написал сам, как, например, «Молодая гвардия». Вот, посмотрите, — это Александр Фадеев — Равиль Мирсаетович возвращается к книжным полкам и берет в руки книгу. — Работал по этому роману над сценарием.

— Есть у вас интересный опыт работы над сценарием спектакля «В ночь лунного ­затмения».
— Да, я перевел произведение Мустая Карима на русский язык. Именно в прозе, а не в стихах. И написал сценарий.

Обращаем внимание на нижнюю полку — целая коллекция галстуков – бабочек.

— Не то чтобы коллекция, так получилось само собой. Одну принес на концерт, потом — другую. Так и пошло.

От шкафов перемещаемся к рабочему столу. Первое, на чем сразу фокусируется внимание, — карта Башкирии, выполненная из дерева.

— С картой интересная история. Автор не разместил на ней Салават. На ней были районы и крупные города Башкирии, а нашего города не было. Я заказал карту с одним принципиальным условием — Салават должен на ней быть. И меня услышали.

Стол Равиля Хакимова — особая история. На углу видим брошь, что-то из 50 – 60-х годов прошлого века.

— Вернули ее из ремонта — камень выпал. Брошь украшает костюм Несмеяны из новогодней сказки «По щучьему ­велению».

— Как она попала к вам?
— У нас очень много реквизита, который приносят зрители. И эту брошь подарила театру одна женщина. Знаете, у таких вещей особое тепло, история.

— И, конечно, на столе — тоже сценарии…
— Хочу показать вам интересное издание. ­Современные пьесы, к сожалению, найти сложно. А это сборник современных пьес — посмотрите, видите, по определенной теме, это сценарий, готовый для работы. Вот у меня две подборки «Современная подростковая драма», первая 12+, вторая — 18+. Это невероятно удобный формат для режиссеров.

И тут мы обращаем внимание на эскизы костюмов, причем на каждом образцы тканей — впервые видим эту часть подготовки спектакля.

— Кто разрабатывает костюмы для ваших спектаклей?
— По-разному: есть спектакли, где работает художник, а есть те, где художник по костюмам — я. Вот это — мои эскизы к спектаклю «Карлсон», который планирую поставить. Не хочу, чтобы он был похож на любимый всеми мультик, поэтому вот — сижу, думаю, ­творю.

— Вы умеете так хорошо рисовать? Где-то учились?
— Рисую немножко, нигде не учился…

— Таким талантливым родился.
— К каждому рисунку — ткань. Швея должна понимать, что и куда. Так вот кусочками ткани, тесьмы, образцами пуговиц складываешь образ. И из таких эскизов рождаются костюмы. Этот могу ­показать.

И Равиль Хакимов вместе с эскизом костюма подходит к шкафу — и… Маленькое чудо — перед нами готовый костюм героини спектакля «Дети мои». Полное ­совпадение.

— А рядом костюм Пугачева, в котором вы выходили на сцену?
— Да, это мой концертный костюм. Мы его специально сшили. Я его представлял таким и добивался нужного результата.

— А может так произойти, что, увидев готовый костюм на актере, вы как режиссер поймете, что это совсем не то? В мусор?
— Ну, не в мусор, конечно — будем переделывать.

— Невероятно красивые костюмы в вашем премьерном спектакле «В ночь лунного затмения». Украшения, меха, продуманные детали образов. Складывается ощущение, что вы визуалист. И, кстати, у вас на столе нет наушников.
— Про наушники — практически никогда не пользуюсь ими. Даже когда иду пешком. Я лучше в это время позвоню кому-нибудь и поговорю с близкими людьми. А вот по поводу визуалиста — не знаю. Музыку я тоже слышу. К спектаклям ее подбираю.

— Как это происходит?
— Подбираю две – три композиции, потом включаю, репетируем, чувствую, то это или нет.
Бывает, что моменты попадают идеально — тогда, как хирург, режешь. Вот на «Молодую гвардию» делал подборку. Ключевой там «Реквием» Эдуарда Артемьева — это советский композитор, в 2022 году он ушел от нас. Очень сильная композиция, которая тронула меня. Услышал и сразу понял, что это та самая музыка, которая нужна.

— В премьерном спектакле «В ночь лунного затмения» использована прекрасная музыка талантливого композитора Урала Идельбаева.
— Да, мне кажется, музыка в спектакле удивительная.

— Интересная получилась экскурсия: от кино — к театру. Как вы сочетаете и театральные постановки, и съемки фильмов, и режиссуру праздников?
— А почему нет? Всё — творчество.

— Театральный режиссер и режиссер в кино, например, — это разные вещи?
— Абсолютно. По-разному всё живет. В кино свои приемы, своя режиссура, работа актеров другая. Театр — живая субстанция, спектакли играются здесь и сейчас. Постановку могут играть 50 лет, и каждый раз она будет меняться и жить новой жизнью. И речь не о сценарии и технических моментах, а о личном, эмоциональном наполнении актеров.

— Эту полочку мы специально оставили на финал экскурсии по кабинету — какая из наград, стоящих здесь, самая ценная для вас?
— У каждой — своя история, к каждой вел определенный путь. Конечно, мне дороги медаль и диплом проекта «Атайсал», которые получил в 2022 году в номинации «Культура и искусство». Рядом — статуэтка «Театральное признание». Это проект «Нашего театра», вручаем ее ежегодно лучшему актеру.

На полочке еще есть место — значит, впереди еще очень много наград, главная из которых — признание и любовь зрителей.

Изучала кабинет Надежда Фаррахова.

Напомним: увидеть, прочувствовать, прожить трагедию «В ночь лунного затмения» (12+), премьерный спектакль, открывший театральный сезон, можно 22 ноября в 19.00 на сцене КДЦ «Агидель».
В этот день вместе со зрителями в зале будет дочь Мустая Карима — директор Фонда имени Мустая Карима Альфия Каримова.
В постановке режиссер Равиль Хакимов задействовал всю труппу театра.

Фото: Алёна Бизикина/газета «Выбор».