+22 °С
Дождь
Новости
13 Сентября 2023, 12:22
Специальная военная операция – глазами салаватца с позывным "Бабай"
Он пришёл на встречу с фиксатором на руке в сопровождении жены Светланы. Его позывной — «Бабай». Его мобилизовали в октябре прошлого года, тяжелое ранение во время артобстрела, длившегося четыре часа, получил в апреле. Он согласился рассказать о боевом пути, тяжёлых буднях на передовой и верных друзьях.
Специальная военная операция – глазами салаватца с позывным "Бабай"
— Я окончил салаватскую школу-интернат, по достижении призывного возраста ушел в армию. Попал в Новочеркасск (Ростовская область) — столицу донского казачества. Служил во внутренних войсках. Через год подписал контракт на два года. Наши войска участвовали тогда в военных конфликтах — горячих точках в Нагорном Карабахе, Северной Осетии, во второй чеченской войне. Я был старшим механиком, водителем БТР в составе 46-й бригады. Демобилизовался, приехал в Салават, работал трактористом, водителем грузовой «Газели». Мобилизовали меня 25 октября 2022 года. Отправили в Казань на боевое слаживание. Учили копать окопы, недели две занимались стрельбой из автоматов АК-74, пулемета. В качестве наводчика-пулеметчика 2 января я попал в Донецкую народную республику.
Под Донецком расположился целый полк. Завезли в деревню, расположили в бывшем сельсовете, затем переехали в другой населенный пункт, поселили в здании школы с печным отоплением недалеко от Авдееевки.
Существует три линии обороны. Третья находится примерно в километре от передовой. Вторая — метрах в трехстах. Нас отправили на первую, в окопы. Снаряжение — бронежилеты, каски, автоматы, пулеметы, запасные обоймы.
Местность открытая — было прохладно, сыро, ночью выпадает снег, к утру тает. На боевые задания выезжали от десяти дней и более. Жили в землянках, блиндажах. Парни из частной военной компании (не вагнеровцы), среди них были и те, кто прошел Чечню, объяснили премудрости боевых действий, как и чего остерегаться. Их советы пригодились и многим спасли жизнь.
Обстрелы не прекращаются круглые сутки. Самое страшное — ночь, туман, тишина. Стреляют из артиллерийских орудий, автоматов, ручных гранатометов, квадрокоптеров. Мы отвечаем огнем. Если не отвечаешь, подумают, что на позиции никого нет. Горячее питание — один раз в день, кстати, повар наш, салаватский, готовил хорошо. Остальное время — тушенка, гречка, перловка, тефтели, всё это в консервах, чай, сухари. В блиндаже греешь еду на сухом спирте, есть и портативные газовые плитки.
После выхода отправляют на отдых — сутки на трое. В бывшей школе принимаешь душ, бреешься, есть генератор, заряжаешь рации, телефоны. Телефонами можно пользоваться только на отдыхе, звонишь родственникам, сообщаешь, что жив, здоров.
Гуманитарная помощь приходила постоянно. Присылали казаны, одежду, воду в бутылях. Вода там очень ценится, местная непригодна для питья. Бушлаты, ватники после первого дождя промокают, сушатся долго. И всё потом приходилось докупать в Донецке.
В марте уехал в двухнедельный отпуск, вернулся первого апреля, а девятого меня ранило. В семь утра начался интенсивный артобстрел, длившийся четыре часа. Сначала попали в правую часть блиндажа, там всё рухнуло. Хотел об этом сообщить по рации — не успел, нашу часть блиндажа тоже разнесло, а меня сильно ранило в руку. В нашем блиндаже погибших не было, а вот в соседнем из девяти человек четыре погибли.
Парень из нашей группы выводил меня часа три. Мне оказали первую помощь: сделали обезболивающий укол, наложили жгут, затем на УАЗе увезли в Донецк. Было много крови, бушлат выкинули. Гемоглобин упал до 65 (норма — 120). В госпитале очистили рану, перевязали, поставили фиксатор. На следующий день спецбортом отправили в Ростов. Там сделали переливание крови, поставили системы. Через четыре дня на транспортном самолете отправили в московский госпиталь имени Бурденко. Сделали операцию, почти полностью собрали руку, пересадили кожу. Кость руки вырвало, поставили спейсер — временный протез, цементный состав наподобие кости. Потом полтора месяца находился в госпитале ветеранов войн. Сейчас получил два месяца отпуска — и снова Москва, где будут ставить пластины.
Откуда берутся позывные? Кто-то — по фамилии, национальности, некоторые берут детское прозвище, имена из фильмов. Затем смотрят список — если такой позывной уже есть, предлагают сменить.
В бою — нелегко, в бою — страшно. У меня оба прадеда воевали в Великую Отечественную. Когда в документальных фильмах видишь, как они шли в штыковую — это настоящий героизм. Сейчас идет битва технологий, она совсем другая. Одни дроны, несущие смерть, чего стоят. Хочу сказать тем, кто думает поехать ради денег, — не стоит. Идти добровольцем нужно по другой причине — ради мира, ради справедливости, наша цель — уничтожить нацистов. А еще я приобрел там, на передовой, много настоящих друзей, которые готовы, рискуя жизнью, помочь в любой ситуации.
Под Донецком расположился целый полк. Завезли в деревню, расположили в бывшем сельсовете, затем переехали в другой населенный пункт, поселили в здании школы с печным отоплением недалеко от Авдееевки.
Существует три линии обороны. Третья находится примерно в километре от передовой. Вторая — метрах в трехстах. Нас отправили на первую, в окопы. Снаряжение — бронежилеты, каски, автоматы, пулеметы, запасные обоймы.
Местность открытая — было прохладно, сыро, ночью выпадает снег, к утру тает. На боевые задания выезжали от десяти дней и более. Жили в землянках, блиндажах. Парни из частной военной компании (не вагнеровцы), среди них были и те, кто прошел Чечню, объяснили премудрости боевых действий, как и чего остерегаться. Их советы пригодились и многим спасли жизнь.
Обстрелы не прекращаются круглые сутки. Самое страшное — ночь, туман, тишина. Стреляют из артиллерийских орудий, автоматов, ручных гранатометов, квадрокоптеров. Мы отвечаем огнем. Если не отвечаешь, подумают, что на позиции никого нет. Горячее питание — один раз в день, кстати, повар наш, салаватский, готовил хорошо. Остальное время — тушенка, гречка, перловка, тефтели, всё это в консервах, чай, сухари. В блиндаже греешь еду на сухом спирте, есть и портативные газовые плитки.
После выхода отправляют на отдых — сутки на трое. В бывшей школе принимаешь душ, бреешься, есть генератор, заряжаешь рации, телефоны. Телефонами можно пользоваться только на отдыхе, звонишь родственникам, сообщаешь, что жив, здоров.
Гуманитарная помощь приходила постоянно. Присылали казаны, одежду, воду в бутылях. Вода там очень ценится, местная непригодна для питья. Бушлаты, ватники после первого дождя промокают, сушатся долго. И всё потом приходилось докупать в Донецке.
В марте уехал в двухнедельный отпуск, вернулся первого апреля, а девятого меня ранило. В семь утра начался интенсивный артобстрел, длившийся четыре часа. Сначала попали в правую часть блиндажа, там всё рухнуло. Хотел об этом сообщить по рации — не успел, нашу часть блиндажа тоже разнесло, а меня сильно ранило в руку. В нашем блиндаже погибших не было, а вот в соседнем из девяти человек четыре погибли.
Парень из нашей группы выводил меня часа три. Мне оказали первую помощь: сделали обезболивающий укол, наложили жгут, затем на УАЗе увезли в Донецк. Было много крови, бушлат выкинули. Гемоглобин упал до 65 (норма — 120). В госпитале очистили рану, перевязали, поставили фиксатор. На следующий день спецбортом отправили в Ростов. Там сделали переливание крови, поставили системы. Через четыре дня на транспортном самолете отправили в московский госпиталь имени Бурденко. Сделали операцию, почти полностью собрали руку, пересадили кожу. Кость руки вырвало, поставили спейсер — временный протез, цементный состав наподобие кости. Потом полтора месяца находился в госпитале ветеранов войн. Сейчас получил два месяца отпуска — и снова Москва, где будут ставить пластины.
Откуда берутся позывные? Кто-то — по фамилии, национальности, некоторые берут детское прозвище, имена из фильмов. Затем смотрят список — если такой позывной уже есть, предлагают сменить.
В бою — нелегко, в бою — страшно. У меня оба прадеда воевали в Великую Отечественную. Когда в документальных фильмах видишь, как они шли в штыковую — это настоящий героизм. Сейчас идет битва технологий, она совсем другая. Одни дроны, несущие смерть, чего стоят. Хочу сказать тем, кто думает поехать ради денег, — не стоит. Идти добровольцем нужно по другой причине — ради мира, ради справедливости, наша цель — уничтожить нацистов. А еще я приобрел там, на передовой, много настоящих друзей, которые готовы, рискуя жизнью, помочь в любой ситуации.
В Салавате «Бабаю» вручили медаль «За ратную доблесть».
Мы говорим спасибо земляку за его доблесть, героизм и отвагу и желаем полного выздоровления.
Победа будет за нами!
Специальная военная операция – глазами салаватца с позывным "Бабай"
Выбор редакции
