14 дней одной из семи девушек 12-ой смены проекта "Первая юрта"

«Мне везет на людей, которым не всё равно», — говорит министр предпринимательства и туризма региона Зухра Гордиенко, вдохновитель проекта "Первая юрта". Юрта как символ дома. И семь девушек в каждой из юрт. Медики, учителя, чиновники, журналисты, предприниматели и многие-многие другие — с осени прошлого года они делают то, что со стороны кажется малым, но для раненых в госпиталях — это больше, чем помощь. Сначала участницы проекта помогали медицинским и санитарным работникам в эвакуационном госпитале города Луганска. Военное медучреждение рассчитано на 300 коек. Однако бывают дни, когда приходится принимать по 700-800 раненых бойцов. И, конечно, дополнительная помощь от женщин – волонтеров из Башкирии только приветствовалась. В числе их обязанностей — дежурство в палатах, сопровождение пациентов на процедуры и прогулки. Они кормят раненых, дают им лекарства, помогают медработникам при перевязках и подготовке пациентов к хирургическим вмешательствам. Затем возникла необходимость в волонтерах с медицинскими знаниями, поэтому организовали обучение. Продолжительность каждой командировки две недели. Размещаются волонтеры в съемной квартире в Луганске. Каждую группу Первой юрты провожают и встречают на Советской площади возле памятника генералу Шаймуратову. В 12 юрте волонтером работала Ольга Урванцева.

— Признаюсь: когда узнала, то даже не удивилась, потому что знаю ваш характер и горячее сердце. Расскажите, как вы стали одной из семи девушек 12-й юрты проекта?

— Знакомая из Стерлитамака была в составе одной из первых юрт и рассказала мне об этом. Уже в декабре прошлого года я вышла на организаторов и заполнила анкету, меня добавили в группу и провели собеседование. С того времени я ждала своей очереди.

— Довольно долгое ожидание — так много желающих?

— Очень много анкет желающих, сейчас в группе проекта — более 300 человек. При этом, с учетом опыта прошлых юрт, отбор достаточно ­жесткий.

— А когда о решении участвовать в проекте узнала ваша семья?

— Первым узнал муж. Первые три недели был категорически против, потом как-то за ужином на кухне сказал: «Ты же от меня не отстанешь?». Я ответила, что нужна там. «Едь», — согласился он. Дочери сообщила перед самой поездкой. В анкете нужно было указать телефоны двух родственников, и, конечно, дав ее номер, должна была ей все рассказать. Она сказала: «Я в шоке, но это ты». Сын узнал буквально в день отъезда. Не хотела ему говорить, чтоб не волновался, но он позвонил сам и увидел, что я в Уфе. Пришлось всё рассказать. Он ответил, как и дочь: «Мама, это ты». Примерную дату возвращения знал только муж, точную — никто. Симки и геолокацию мы включили, только когда пересекли границу Луганской народной республики.

— С каким мыслями и чувствами ехали в Луганск? Было ли страшно?

— В нашей 12-й юрте были семь девушек. Совершенно разные, из разных сфер и городов Башкирии, мы встретились впервые в жизни, чтобы стать командой. И отправились в Луганск тоже впервые. Было ли страшно? Конечно. Больше всего боялась своих эмоций: что не смогу справиться, увидев боль раненых. Думала, что увижу разрушенный Луганск, но город оказался невероятно красивым! Это было время, когда цвели тюльпаны, сирень, чуть позже — зацвели каштаны и набрали бутоны розы. Много храмов, восстановленные дороги. Местные жители говорят, что дороги появились, когда пришла Россия.

— Какими были эти 14 дней вашего волонтерства?

— Приехали, нас встретили волонтеры, довели до места жительства — съемной квартиры. Я считаю, что нам создали просто царские условия: спальные места, стиральная машина. Нам повезло: ни вода, ни свет не отключались. Собственно, из квартиры мы уходили ранним утром и возвращались поздно вечером. За день в госпитале мы проходили 18 000 – 20 000 шагов, кроме того, производили различные действия — физическая усталость за 14 дней работы без выходных была сильная. Но — это был невероятный опыт!

— Расскажите о том, как складывался ваш день в Луганском военном госпитале?

— Госпиталь — это закрытая территория. Телефоном пользоваться нельзя. На входе стояла большая пробковая доска, на которой — штук   десять телефонов, прибитых гвоздями! Если у тебя находили смартфон, его прибивали к этой доске. У меня был телефон очень старый, без симки, без геолокации, весь в трещинах. А вот в квартире у нас был вайфай, там после работы мы общались с семьями. Вы же понимаете, что все эти меры нужны для безопасности и сотрудников, и раненых.

Воинов в госпиталь привозят после первичного госпиталя. Когда мы приехали, нас сразу спросили, кто не боится крови и медицинских манипуляций? Положительно ответили я и еще две девушки. В госпитале — разные отделения, самое, на мой взгляд, сложное — это первично-сортировочное, куда сразу поступают все раненые и получают неотложную помощь. Потом их поднимают по отделениям, по которым были распределены и мы.

— А что именно вы делали?

— Нам дали установку: быть лучиками для бойцов и сделать так, чтобы их пребывание в госпитале стало более комфортным и эмоционально, и физически. Как только привозили бойца и его первичные раны были обработаны, у меня включался материнский инстинкт — стремилась их напоить и накормить. Многие говорили, что очень хотят есть. И я бежала в буфет, брала еду, которая была. Там много гуманитарки. Печенье, пряники, соленья, вареные яйца, масло в нарезке, яблоки, полулитровые пакеты молока, напитки ­различные — в свободном доступе.

Мы переодевали бойцов, руки – ноги, грязные с поля боя, приводили в порядок, заботились. Если нужно было подстричь — стригли.

Когда поступление заканчивалось, мы шли в перевязочную. Врачи в госпитале — настоящие асы, которые быстро и компетентно всё делают. Первое время у меня просто был шок, как точно и оперативно они работают. Но когда врачи производят медицинские манипуляции, нужен тот, кто подаст стерильный инструмент, поддержит, поможет перевязать, успокоить бойца — младший медперсонал, которого очень не хватает. Я не боюсь крови, поэтому меня оставили в процедурной ассистировать. Врач мне подарил скальпель, который я привезла домой как трофей! Влюбилась в профессию врача и в какой-то момент даже подумала, что хотела бы быть причастной к ней.

— А нужны были в вашей работе в госпитале какие-то специальные знания?

— Я педагог по образованию, у меня в дипломе — госэкзамен по медицине. Так что знания есть. Кроме того, перед поездкой мы проходили курсы по стратегической медицине по субботам и воскресеньям в Уфе. Всё было на практике: в спортзале отрабатывали, как выносить раненых, делать перевязки. Но признаюсь, что в Луганском госпитале во время первой моей перевязки было очень страшно. Знаете, перед поездкой я боялась, что не смогу с видом ран справиться, но поняла — могу. Боялась своих слез жалости и сострадания, но и тут поняла, что способна мобилизоваться и давать бойцам поддержку. Бойцы видели  улыбающуюся Олюшку. Потом, дома — будут и слезы, и переживания, и боль, но раненые этого не видели. Когда мы приходили домой, то закрывали окна и двери, чтобы никто не слышал, и выплескивали свои эмоции. Мы, семь девушек 12-й юрты, очень сроднились между собой.

— А что делали те из вас, кто боялся крови, перевязок?

— Для себя надо решить, на что способна. Начать с малого, а потом — дальше. Некоторые не работали в перевязочной — они кормили, мыли бойцов, кто-то, наоборот, трудился только в ­перевязочных.

— Получается вы были руками, которые нужны везде?

— Мы и посуду мыли, и стригли, и кормили, и стелили постель. Мы водили бойцов по врачам, на ЭКГ, различные процедуры, рентген. Сразу договорились в нашей юрте, что будем делать всё, что поможет бойцам. Если у раненого обожжены, например, обе руки, или в гипсе, то он не может поесть, а я могу его накормить. Если бойца готовят к операции и ему нужно помыть ноги, чтобы очистить поле — мне нетрудно. И ногти подстригу, обработаю перекисью — с улыбкой говорила парням, что делаю им младенческий педикюр. И они отзывались на заботу. «Спасибо, Олюшка», — говорили. Вы знаете, меня давно никто так не называл — это что-то непередаваемое. Вечером обходила все палаты и говорила: «Мальчики, до свидания». Утром приходишь — они радуются: «Олюшка пришла!».

Это нужно пройти и увидеть изнутри, чтобы понимать. Мы делали всё, ни от чего не отказывались, потому что это было для бойцов.

Кстати, пока мы работали в госпитале, приехала гуманитарная помощь из Стерлитамака. Знаете, когда на коробках читаешь: «Стерлитамак» — в душе некая гордость, что это с нашей Родины, от нас. Вы бы видели, как ценят бойцы чебурашек, письма и другие теплые подарки из дома. Теперь я знаю, что именно нужно в госпитале, какая именно гуманитарка, потому что видела, что остается на складах ­невостребованным.

— Что же нужно госпиталю? Какая гуманитарная помощь будет действительно полезной?

— Полулитровые бутылочки воды нужны очень. Боец хочет пить, бутылку можно поставить рядом с кроватью. Поднимать большие бутыли раненым, чтобы попить самим, очень тяжело.

Нужны сладости, которые не портятся. Мужчину привезли, мы его покормили, а он потом тихонечко говорит: «Так сладенького хочется». А как раз в гумконвое из Стерлитамака привезли пакетики, в каждом — письмо солдату и карамельки. Я принесла — вы бы видели благодарность в его глазах!

Нужны трикотажные штаны — не кальсоны. Привозят бойцов, им нужно что-то надеть.

Футболки и трусы на кнопках или липучках, чтобы аккуратно надеть и снять, если травмирована рука или нога, не причиняя боли.

В Луганске — перевалочный госпиталь, людей привозят, стабилизируют и увозят еще дальше. Поэтому там очень нужны маленькие подушечки. Их кладут на носилки, когда бойцов перевозят в следующий госпиталь.

Нужны твердые подушечки – косточки, их кладут под ампутированную конечность, чтобы облегчить боль во время транспортировки в другой ­госпиталь.

— Там или, возможно, после возвращения домой пришло понимание, нужно ли вам это было?

— Я по-другому просто не могла, мне хотелось быть реально полезной. Каждый, кто туда поедет, должен знать, что будет морально и физически очень трудно, но он принесет пользу. Я понимаю, что рисковала, но оно стоило того. Не жалею, что провела отпуск таким образом, благодарна, что меня выбрали, благодарна остальным шести девушкам. Я научилась многому, мне даже предложили остаться по контракту работать в госпитале — сказала, что приеду еще.

Были такие минуты, когда я понимала, что могу помочь реально — это неописуемое ощущение. Произошла переоценка. Я поняла, что есть вещи, которые реально нужны, а есть вещи, которые мы делаем для галочки. То, что я увидела там, на многое открыло мне глаза.

— Подкову передали?

— Да, в проекте живет традиция передачи подковы от одной юрты — другой. В квартире мы передали ее семи девушкам из 13-й юрты, которые сменили в госпитале нас. Организаторы сказали, что мы так хорошо отработали, что можем стать сопроводителями следующих юрт.

— Чувствую, что скоро в списке студентов медколледжа мы увидим вашу фамилию…

— Возможно, но пока я точно знаю, что вернусь в госпиталь в составе одной из следующих юрт. Муж пока категорически против, но я уверена, что он поменяет свое решение.

Волонтерский проект «Первая юрта» оказался единственным в своем роде и стал примером для других российских регионов. Гражданская инициатива объединила неравнодушных женщин – волонтеров всей республики самых разных возрастов и профессий, готовых добровольцами работать за тысячи километров от дома по двенадцать часов в сутки без отдыха, приближая победу. Сейчас в группе уже более трехсот анкет от женщин, ожидающих своей очереди, чтобы поехать в Луганский госпиталь. Среди них есть и те, кто поедет повторно уже в качестве старшей группы.

Беседовала Надежда ФАРРАХОВА.

На фотографиях к материалу:

Ольга Ураванцева на Советской площади, откуда девушки уезжают в госпитать и где их встречают после смены.

Ольга Урванцева в хирургическом отделении, где она работала, врачи которого подарили ей его на память скальпель. 

Слова благодарности от сердца — к сердцу: от сотрудников хирургического отделения — девушкам 12-й юрты, которые помогали им14 дней.

Семь девушек 12-й юрты, которых встретила по традиции на Советской площади Уфы около памятника М. Шаймуратову вдохновитель проекта — министр предпринимательства и туризма Республики Башкортостан Зухра Гордиенко.

Цветущий Луганск.