Боец из Салавата рассказал о том, как проходит его служба в зоне СВО

— Как восприняли такую новость вы и ваши близкие?
— Меня никто не отговаривал, хотя в душе переживали все близкие, но виду особо не показывали, потому что смысла не было, как и смысла не было плакать. Все понимали: если это нужно, значит, я пойду, это мой долг. Многие развернулись и поехали в Казахстан, еще куда-то, кто-то просто не отреагировал на повестку. А если бы и мы туда не поехали, то что бы было по итогу?

— Где и как проходит ваша служба?
— Изначально я попал в 1231 мотострелковый полк, был в должности старшего стрелка. После определенных моментов наш полк был практически уничтожен, его расформировали, и нас поставили в штат уже в первую Славянскую бригаду подразделения ДНР, и дальше я заступил на службу в должности механика – водителя БМП. Помимо штатных обязанностей выполняю роль поисковика нашей специальной группы.

— Тяжело ли вам?
— Тяжело, очень тяжело. У меня трое детей, я многодетный отец, у меня молодая красивая, самая лучшая жена. Самое тяжелое — это расстояние, быть далеко от семьи, долго не видеться.

— Идет четвертый год вашей службы. Были ли ранения?
— Были, много, но серьезных — нет. То есть если руки-ноги целы — это не серьезное ранение. Из последних — на БМП наехали на минный шлагбаум, две противотанковые мины под нами разорвались. Слава Богу, остались живыми.

— Лежали в госпитале?
— Да, нас сразу повезли во вторую Горловскую больницу. Сначала там лежал, дальше уже проходили лечение в Донецке, затем — в резервном батальоне, потом вернулся в свое подразделение.

— Есть ли истории, связанные с фронтом, которые запомнятся на всю жизнь?
— Историй таких много. Например, будучи в этом отпуске, я виделся с женой своего земляка, с которым мы родились в одной деревне. Случилось так, что, работая в эвакуации, я нашел его тело, и мы его вернули домой. Я видел много, видел всякое, но именно этот момент оказался самым тяжелым.
Мы возвращаем погибших домой, но были моменты, когда меня самого спасали. Я получил тяжелую контузию, семь километров меня вытаскивали, просто буквально вытягивали товарищи. Над нами «птицы» летали, обстрелы, но спасибо парням — они меня не бросили.

— Какие у вас были мысли в те страшные моменты?
— Когда я очнулся в боевой машине, во-первых, не понимал, где я, кто я и как я — ничего не видишь, ничего не слышишь. Выезд был ночной, плюс еще ослепила вспышка. Потом, когда уже до меня дошло, что произошло — стало страшно. Мысли сразу о детях: у меня дети, у меня дети. Вообще, живой ли я, что со мной? Потом, еще через пару минут, в себя пришел. Не дай Бог, мне подымать детишек надо.

— Можно ли сказать, что это вас вытащило?
— Да. Моя семья — моя сила.

— Есть ли что-то, что вы хотели сказать тем, кто сейчас находится в тылу?
— Родину любить надо, Родину надо защищать. Сейчас происходит много провокационных действий со стороны противника, со стороны Запада, много агитации в интернете. Надо смотреть правильные ролики и не поддаваться на провокации. Нужно ценить, любить Родину, свою семью.
Здесь мы родились. Наша страна не была бы такой великой, если бы наши отцы, деды, прадеды не любили, не ценили, не делали всё для нее. А если мы будем отворачиваться от нее, то ничего хорошего из этого не получится.

Фото: автор.